?

Log in

No account? Create an account
В Верхнехавском районе Воронежской области много старинных сёл, со своей историей, обычаями и говором. Сейчас Мильгуновки и Рябиновки, Вислые Дубровки и Ясные Поляны исчезают. Вместе с ними уходит память о прошлом, уникальное народное слово.

Цель моего сообщества – сохранить эту память. Здесь публикуются материалы по верхнехавским сёлам, заброшенным и живым. Материал в основном я собираю в экспедициях и архивах, иногда мне помогают студенты, друзья и просто люди, интересующиеся народной культурой.

Если вам близки и дороги эти места, если вы слышали рассказы бабушек или читали архивные записи – присоединяйтесь к "Забытому слову". Присылайте предания о сёлах, диалектные слова, необычные названия, истории жителей этой земли.


В сообществе действуют четыре правила:
1. Не плагиатничать. В конце каждой статьи указан автор и источники (как правило, все эти статьи уже где-то опубликованы).
2. Не оскорблять никого ни по какому поводу.
3. Сообщество не призывает возвращаться к быту славянских предков, строить экопоселения, жить по Домострою и т. д. Со всем этим, пожалуйста, не сюда.
4. Можно присылать материалы, касающиеся других сел Воронежской области. Я их с удовольствием почитаю и могу предложить напечатать в научном сборнике (бесплатно).

Удачи нам!

С уважением,
Эльвира Пархоц, сотрудник лаборатории воронежского лингвокраеведения им. В.И. Собинниковой

Группа ВКонтакте: https://vk.com/club85106351
Шварцо'вка, или Шва'рцевка, находилась в Верхнехавском районе Воронежской области, недалеко от села Плясоватка, чуть южнее села Архангельское. В 1968 году она официально была присоединена к Архангельскому, сейчас она не существует. Вот что удалось узнать о ней.

Первым владельцем деревни был Фёдор Ефимович Шварц – полковник, по вине которого произошла так называемая «Семёновская история» – восстание знаменитого Семёновского полка 1820 г.
Шварц принимал участие в Бородинской битве: «с начала сражения находился под выстрелами, ободрял людей, потом, когда 1 батальон пошел отбивать батарею от неприятеля, то другая неприятельская колонна из лесу хотела ударить в тыл, почему он с батальоном ударил на неё в штыки и опрокинул оную в бегство». За отличие награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом.
В Семёновском полку Шварц проявлял жестокость и непомерную, изощрённую строгость. «Ученья утроены были, не соображаясь даже с силою людей». Современник рассказывает, что по приказанию Шварца солдат могли раздевать донага, заставляли стоять неподвижно по целым часам, рвали им усы, плевали в глаза. Щварц требовал от солдат «необыкновенной чистоты и опрятности, и в два месяца рота употребила свои артельные деньги, на говядину определённые, на щётки и мел».
После восстания полка, доведённого до отчаяния, Шварц был предан военному суду (как, собственно, и сама восставшая рота). Он был «отставлен от службы с тем, чтобы впредь никуда не определять», но в 1823 г. возвращён на службу в Корпус военных поселений, и только в 1826 г. окончательно отправлен в отставку.
После этого Шварц женился на дочери воронежского помещика Анне Фёдоровне Паниной. При разделе отцовского наследства Анне досталось село Архангельское. В 1829 г. она умерла, и село вернулось к её семье, а Шварц получил около 50 крепостных и участок земли. Крестьян он переселил на свою землю и так основал новую деревню – Шварцовку.
В последние годы жизни Шварц стал слаб здоровьем, подолгу жил в многодетной семье своего брата Михаила, страдал от плохо залеченных ран, переживал за единственного незаконнорожденного сына Алексея. В письмах к брату Григорию спрашивал: «Что делается в моей вотчине воронежской?». Там он бывал редко, наездами. Умер Ф.Е. Шварц в 1868 г., похоронен в Херсонской губернии.

Наследником Шварцовки стал его племянник Вячеслав Григорьевич Шварц – один из основоположников русской историко-бытовой живописи, автор таких картин, как «Вешний поезд царицы на богомолье при царе Алексее Михайловиче», «Иоанн Грозный у тела убитого им сына», «Русский посол при дворе римского императора» (находятся в Третьяковской галерее). Но Вячеслав Григорьевич пережил своего дядю всего на год. Большинство его работ перешло в наследство брату Евгению, который унаследовал и деревню Шварцовку.


Вешний поезд царицы на богомолье при царе Алексее Михайловиче. Художник В.Г. Шварц

Евгений Григорьевич, последний владелец Шварцовки, был членом императорской Академии художеств, был женат на фрейлине императорского двора. Есть сведения, что в 1905 г. в Шварцовке построили церковь (хотя сами жители не рассказывали нам об этом), а в 1915 г. её переименовали в Алексеевку: как предполагают краеведы, это произошло из-за борьбы с «немецкими» названиями (например, в те же годы Петербург переименовали в Петроград), а деревня могла быть названа в честь сына Николая II – царевича Алексея.


Алексеевка, бывшая Шварцевка, на карте 1928 г.

В советские годы Евгений Григорьевич был репрессирован, жил в ссылке в Средней Азии, где и умер в 1921 г.

После 1930 года в Алексеевке располагался колхоз «Красный боец». В 1968 г. она слилась с Архангельским и исчезла: по словам краеведов, её население, около 10 человек, перешло в Архангельское, «вернувшись на родину своих предков».

Название «Алексеевка» сейчас забыто жителями, а исчезнувшую деревню помнят как Шварцовку.

-------------
Источники: материалы, хранящиеся в библиотеке Плясоватской школы, собранные краеведом С.П. Захаровым; материалы доклада А.Н. Акиньшина o Ф.Е. Шварце (сетевое издание «Наша история»): http://www.nashahistory.ru/news/istoriya/kraevedchesk..; статья «Возмущение старого лейб-гвардии Семеновского полка. 1820 г.» (журнал «Русская старина», 1871 г., № 1: http://www.ejournal15.com/ru/archive.html?number=1871..); книга В. Березуцкого и А. Зацепина «Очерки истории Верхнехавской земли»; база данных «Офицеры 1812 года»: http://officers.wardoc.ru/officers.php?id=15; беседа с жителями Плясоватского с/п.
Спасибо заведующей библиотекой – Елене Александровне Беденковой.

Сведения собраны Э. Пархоц
Сельские поверья – удивительное явление, дожившее до наших дней и сохранившее черты еще полуязыческих представлений о мире, отношений человека и природы, древней мифологии. Обычно это не преподносится как нечто необыкновенное. Люди просто живут в мире, где ночью может прийти пугать «хозяин», где есть ведьмы и колдуны, где слово лечит, а дородность женщины может влиять на плодородие земли.

Некоторые из таких поверий, быличек, заговоров и народных молитв мы записали в деревне Покровка Плясоватского сельского поселения и соседних селах Верхнехавского района.

В Покровке и её окрестностях верят в домового – по крайней мере, старшее поколение. Называют его не «домовым», а «хозяином». «Водились, и хозяин водился, а сейчас уже всё. Сейчас молодежь перестала всё верить, а мы тогда всё верили. Их слышали. Бывало, ночью лежишь, спишь... как понавалится – всё, задыхаешься: ох, это хозяин теперь навалилси. Начнёшь: "Хозяин, иди прочь от мене" – а он: "О-о! О-о!". Охнет и уйдёть». «Бывало, или какой скот подохнет — это вот хозяин, говорят». «Мне как-то дочь рассказывала, говорит: "Мам, меня на работе хозяин траща'л (пугал). И дома тращал, даже видела его. Белый, большой. Подошел так ко мне, так вот в лицо смотрел. Я на него, он на меня"». Традиции «задабривать» хозяина, оставлять ему что-то съестное в Покровке, видимо, не было.

Жительница соседней Плясоватки так рассказывает о «хозяине»: «У одной бабушки была дочь. Была замужем, но жила с ней. И вот она стучится ночью, а мать пока поднялась до двери, и дверь эту толкает — а тогда были задвижки просто, дверь закрывается, и с двух сторон крючки на двери, а тут палка. И она начала открывать дверь, и ей голос: "Ух, да ты мне ногу прихватила". И она прям как зашумела, выскочила — никого, ничего нет. Но она умерла при родах. Вот это как бы предвещало ей. Она девочку родила, девочка мне ровесница».

Домового не воспринимали как однозначно злую силу, к нему относились скорее с почтительной боязнью (исследователи вообще полагают, что в его образе нашел отражение культ предков, которые могли и наказывать, и хранить домашний очаг). Гораздо более злыми считались люди-колдуны, насылавшие порчу, умевшие, как в гоголевские времена, превращаться в животных, гнаться за одинокими путниками и вскакивать им ночью на плечи. Уроженцы Семёновки рассказывают: «Моя сестра ехала – деревенских ребятишек раньше возили в цирк. И вот она приехала, а за ней баран бежал. Она ж маленькая была, лет двенадцать, может, тринадцать. И она бежала-бежала, он за ней гнался, она куда-то в погреб провалилась. Пришла ни жива ни мертва».
«Племянник – сидели двое, дружили. Уж время час, второй. Месяц светит. И бежит, как поросенок или как кролик, кто-то бежит. А Колька говорит: "Я ее сейчас догоню". И за ней. Летели до двора, а у ней в пороге дырочка для кошки, чтоб кошки бегали. И она туда нырь. Сделалась человеком и залезла, всё. И Клавка говорит: "У вас тут колдунья живет, бабка". И пришла она к нам, на сундук села, вся дрожала. И говорит: "Я ему сделаю, он сам себе не будет рад". Правда – сделала. И не женился, и ничего, и наделала делов над ним – страсть».
«Я когда замуж вышла, у нас тут бабка жила. Мы ходили туда со своей свекровью, ну, посидеть, повече'рять. Я ее боялась. Говорят, один шел парень, с клуба там или откуда. А клуб – он работает не всегда. Там Селихов сад, была улица в этом саду. И вот она, бабка-то — парень шел, а она на него верхом. Превратилась там в кого — я не знаю, но прыгнул кто-то, человек не человек, и он не мог ее скинуть. Он ее бил, он ее свалил как-то и бил. И потом она на другой день вся синяя была. И не поймут, откуда. Раньше колдунов было много, это сейчас старики повымирали, в основном молодежь осталась».
Жительница Плясоватки говорит: «Моя лично мама рассказывала. Жених был у ней и сватался, но она отказала, не пошла, раньше так было. А там была колдунья, а за какого не пошла — вроде её родственник. Говорит: "Иду с улицы, там как раз плотина, и дальше дорога пошла, а это на перекрёстке. Дохожу до места — и прям жердинка, ну, хворостина впереди меня вот так, как будто кто: ж-жых! — этой хворостиной. Я, говорит, как крикнула, как драпнула домой"».

От колдунов могли защищаться народными же способами – например, втыкать нож в порог (пороги, перекрестки, межи в древнем миропонимании имели особое значение, как «переходные»): «У нас в Семёновке дед был, сто два года, черную магию читал. А потом – у него была дочь, и у нас соседка была, баба Дуня, и они вместе читали эту книгу и вроде как приколдовывали. А я замуж выходила. У нас родственница была в Хаве, она приехала к нам, вроде как гулять на свадьбу. И взяла ножик с деревянной ручкой, воткнула в порог, чтобы если кто плохой человек – не войдет. Все входили в дом, смотрели, а одни они двое как встали под окно. И смотрели в окно, пока лавка провалилась. И перерубы даже упали. Столы провалили, пол. Вот такие притчи».
Для защиты могли использовать и растения – например, мак, который у славян наделялся магическими свойствами из-за того, что маковые зёрнышки нельзя сосчитать. «Чтобы никто вас не сглазил, надо с собой "Живые помощи", это всегда надо с собой носить. А в основном, говорят, нужно мак, обычный мак, в мешочек насыпать и куда-нибудь подшить».

От колдунов в Покровке и сейчас защищаются молитвами: «Я не сталкивалася, потому что я молитву знаю. "Верую", "Живые помощи" — я их знаю, и колдун ко мне не подойдёть».

Было распространено и народное целительство, призванное снять порчу. Во многом оно восходит еще к первобытным обрядам, имитирующим, например, «второе рождение», поведение животных и т. д. «Потом тады Ваня заболел, какие-то на нём припадки были. Вот она и говорит: "Приходи, я буду его лечить". Настюшка (мать) пришла, она сказала: "Надень широкую юбку и пхай его сюды (через верх юбки книзу), чтоб он отседова полез". А уж женатый был. "И ты его – как вновь народился". Перестал».
«Меня наколдовали. Нога у меня заболела. Я пролежала в больнице, два раза клали с ногой. И мне никто не помогнул. Я спала стоя. Врачи говорят: "Больше мы не знаем, чем тебе помочь". Направляют мене на Воронеж – и в Воронеже такая песня. Двадцать один день пролежала, и там стойкём спала: на кровати подушки накладу... Ну тады я что. Гляжу, поздно, стучит к нам в окно. Я говорю: "Дед, чтой-то приехал к нам сын так-то рано". Заходит. "Ты что, сынок?". – "Мам, я решил тебя везть лечить, что ты так мучаешься, ни больница тебе не помогает, ничто". Вперёд я согласилась, а утром встаю: "Сынок, никуды я не поеду, кому я нужна...". Он говорит: "Мам, я решил: мене что-то не допускает ктой-то. Соберусь – а мене не допускают к тебе, а это я решил". Когда меня сынок посадил, и за Пашей заезжать, я чтой-то возьми и оглянись назад. И эта, которая мне подделала (т. е. заколдовала) ногу, сидит под солому подглядывает, как мы поехали. Мне б только вылезти, я вот чего промазала: "Сынок, остановися, что она лежит на коленках, соломы возле ей кучка?..". Мне б сказать: "Поедем с нами" – я промолчала. Приехали мы в Углянец, там народу уйма. Говорит – всех приму. И вот, когда она мене стала отчитывать, и говорит: "Падла, что же она над тобой наделала!". И она меня отчитывала. Как она мучилася: там по-свининому шумела, как вот свинья, бывало, хрюкает, так и она.
Тута случилось, самый последний сын у мене, а у него с ногою. Он военный, учился он. Ну и попал в больницу... Сказали: если есть у вас какая знакомая бабуля, попробуйте по бабкам поездите. Она говорит: "Да ладно, я водичку тебе наговорю". Ну вот наговорила воды да говорит: "Если можно, привези мне его домой". Ну и что же, привозют его, народу опять уйма. Заходит сынок мой, она сидит, бабуля, точно мне ровесница, мы с одного года. Девочки мои милые, она грязненькая... Когда я первый раз пришла, все стоят и с узелками, я говорю: "Ох, да у мине нету ничего, я деньги взяла" – она деньги не берет. Если хошь там — пшенца чуть или чего, а деньги нет. Ну, когда взошла я с сынком, она как ухватилась за голову: "Ох, сука, что ж она над ним наделала!" – и говорит: "Ну садися". И она как начала его целовать всего, и он ничуть не погребовал. "Я сказала – я тебя вылечу, не будешь знать больницу". А мне прям мурашки, что-то и не верится: врачи какие были, и то ему помощь не дали. Ну и вылечила. И вот он начнет воду пить – у него руки тряслись, он было, может, прямо эту всю бутылку трехлитровую выпил. Ну, тьфу-тьфу, и Бог миловал, и я не хвораю от ноге».

В целительство верили не все, признавая его бессильным против болезней, вызванных «естественными» причинами: «Раньше умирали люди. Сейчас аппендицит — а раньше это называлось "че'мер". Заболел живот, какая-нибудь бабка придёт, воду наговаривает: "На, выпей — всё пройдёть". А это в самом деле же аппендицит. И люди умирали так-то».

Очень важным в народной жизни было плодородие. Деревья, переставшие плодоносить, могли лечить обрядовыми словами и действиями: «Яблоня не будет давать плод – выходишь рано на улицу, берешь топор, и обухом по стволам: "Хватит жировать, пора приплод давать". Лечишь ее так-то».
В Покровке до сих пор сохранился древний земледельческий обряд: после посадки урожая полная женщина ложится на землю и перекатывается, чтобы урожай был обильным. «Если что-то посадили, надо повернуться вот так, чтобы урожай был. Я толстая... Мы посадили, кружусь вот так, три раза, потом встать не могу». «Я её кладу – говорю, покатайся: "Как я толстая, так и родись всё толсто". Бывало, на свекле мы полем когда: ну-ка катайся, чтобы свекла у нас была крупная».

Домашний скот тоже могли лечить заговорами и водой из колодца, которую еще никто не пил – ее называли «непито'й водой» (некоторые жители уточняют, что это вода крещенская). «Ох, чтой-т корова заболела, наверно, с глазу. Наливаем непиту'ю воду' и заговариваем. С колодезя ее принесли, и ее никто еще не пил, называется "непитая вода". Вот заговаривают, побрызгають сразу. Дадут ли напиться или воду' вольют – вот перестает. Заговаривають: "[...] святого часа, от черного, от серого, от [страш]ного, от встрешного, поперешного. Матерь Божия, уйми болезнь всякую..."».

В народном сознании, таким образом, православная вера накладывается на более древний языческий пласт, часто смешиваясь с ним. Заговоры, которыми лечились от болезней, не считались чем-то греховным, их могли даже называть молитвами: «Сперва "Отче" читаю, потом молитву. Утром и вечером – на заре только заговаривають». Такие заговоры наполнены христианскими образами, но в них можно видеть и языческие элементы. Например, «Казанская Мать Божия, уйми болезнь, от всякого глаза, от серого, от белого, от огня горючего...» – обращение не к самой Богородице, а к ее иконе.

В народе вообще с большой теплотой относились к образу Богородицы, «очеловечивали» и образ Христа – это нашло отражение в народных неканонических «молитвах»: «Тадышняя молитва, это я еще в школу ходила. Годов под шестьдесят этой молитве. Это когда я была девчонкой, молитву все эту читали: "Мать Мария шла из Ерусалима, шла и приустала, села и приуснула. Села и во сне видела, как будто Ее Сына распинали, в ручки-ножки гвоздь забивали, сосуды выливали. Кто эту молитву знает, на суд пойдет и осужден не будет..."».

--------------
Источник: беседа с местными жителями – Якушовой Анной Игнатовной, 1938 г. рожд., Королёвой Александрой Петровной, 1945 г. рожд., Тарасовой Марией Егоровной, 1937 г. рожд., Платоновой Надеждой Александровной, 1960 г. рожд., Черёмушкиной Марией Егоровной, 1930 г. рожд., Черёмушкиной Марией Васильевной, 1948 г. рожд., Ильиной Анастасией Ивановной, 1932 г. рожд., Малиной Татьяной Павловной, 1956 г. рожд., Платоновой Пелагеей Никифоровной и др.

Тексты заговоров мы намеренно не приводим полностью: слишком часто в Интернете занимаются спекуляцией на фольклорном наследии и всякого рода «колдунством», не хочется это поощрять. Фольклористы смогут прочитать их в научном сборнике.

Авторы — Юлия Гороховец, Эльвира Пархоц










Плясоватка Верхнехавского района Воронежской области во все годы своего существования оставалась небольшой. Раньше это был однодворческий "островок" среди помещичьих владений (однодворцы — потомки служилых людей, особое промежуточное звено между крестьянством и дворянством, позднее записанное в крестьянство, но сохранявшее свои традиции). Краевед В.А. Прохоров указывает, что село основал в середине XVIII в. крестьянин-однодворец по фамилии Попов. Вот что рассказывает современный житель села, Попов Александр Захарович: «Сюда сбежали от Петра I, когда верфи делали. Лес был. Когда Пётр I верфь в Воронеже делал, непокорные – он жестокий был – взяли и сбежали. И здесь вырубили лес. А баринья' потом поселились... Эти непокорные – Плясоватка. Тут Поповы и Ярославцевы были. Ярославцевых тут не стало уже, а в основном Поповы. Они и по сей день непокорные... Как мне самому отец рассказывал, а отцу – отец».



Жителей Плясоватки и других окрестных однодворческих сёл (например, Луговатки) называли гамая'ми, а жителей помещичьих сёл — цукана'ми. Они отличались говором и обычаями: «Как мать мне рассказывала – даже бли'нцы они так мазали, даже по блинца'м: какие-то были цуканы, прозвище той деревни. Они мазали блинцы' в четыре. То мы вот так складываем блине'ц пополам и ложим его на тарелку и мажем, а те эту половинку ещё пополам. Экономили, что ль, масло», — рассказывает Нина Васильевна Черёмушкина.

Село Плясоватка названо по речке, на которой оно расположено. Сейчас речка запружена, её не отмечают на картах как отдельную. По общепринятой версии, её название происходит от слова «плёс». Изначально оно писалось через «е»: на карте 1780 г. обозначена деревня Плесова и речка Плесоватка:




На картах 1792 и 1800 гг. – деревня Плесоватая:


1800 г.


Потом происхождение названия забылось, и написание стало меняться: в справочнике 1859 г. село названо уже Плясоваткой, а на карте И.А. Стрельбицкого 1871 г. – Плисоваткой:




Но есть и другая версия происхождения названия, которую мы в экспедиции услышали впервые, — народная. «Раньше, мне мама рассказывала, ещё народ только заселялся, и росли по речке какие-то деревья – плещи' назывались. И вот как начали селиться – по деревьям назвали. Они, говорит, какие-то низкорослые, и такая крона у них была пушистая. А потом, говорит, климат начал меняться – и они исчезали, эти деревья», — вспоминает Татьяна Семёновна Серёгина. Что это могли быть за деревья — загадка.



Река Плясоватка в наши дни (запруда)


В Плясоватке, как и в других сёлах, есть свои народные названия:
БОКО'ВКА. Часть села, ушедшая «вбок, за речку».
ГОРЕЛЫЙ КУСТ. Роща в поле рядом с селом. Отмечена на карте 1989 г., название сохранилось до сих пор. «Тогда кусты густы были-то. Это сейчас они – когда-то, говорять, и горели там, погорели – а тогда густы кусты были», – вспоминает жительница Плясоватки послевоенные годы. В воронежских говорах кустом часто называют рощу в поле.
ГРЕ'ДЕР. Ровная дорога, проходящая через Плясоватское сельское поселение. «Вот идёть дорога. Можно её назвать "дорога", а можно назвать "на гредере". Ровная дорога идёть. Не асфальт – грунтова'я дорога: это сейчас асфальт наложи'ли», — объясняет Нина Петровна Короткова, 1946 г. рождения. Грейдер — название машины, которая выравнивает грунт на дорогах. Такие дороги довольно часто и называют грейдерами.
ГУ'ДОВКА («на Гу'довке»). Часть села, где находится школа. Это название — ещё одна плясоватская загадка.
ДЕРЕВНЯ. Название части села. Вообще "деревней" или "селом" обычно называют центр села.
КИРЬЯНОВ САД. Помещичий сад, находившийся в Плясоватке. «В каждом селе жил какой-то богачок, барин. Вот у нас в Плясоватке, где я жила, там жил помещик Кирьянов. У него был сад, и нанимал людей — на него работали. Там и яблоки обрывали, и у него земля — был надел, они работали», — рассказывает Мария Васильевна Черёмушкина, 1948 г. рождения. В советские годы помещика сослали.
КОЛТУЧО'К. Часть села. На местном говоре колтучка'ми называют отдельно стоящие группки домов и маленькие хутора.
МЕЛЬГУНО'В КУСТ (Мельгуновы Кусты). Роща в поле недалеко от Плясоватки, близ заброшенной деревни Архангельское Верхнеплавицкого поселения. В народе Архангельское называется Мельгуно'вкой, по фамилии владельца. «Он (куст) небольшой. Смотришь в отдалении – он как будто кучечкой, — вспоминает М. В. Черёмушкина. — Туда мы гоняли коров пасти, там луга и этот куст». В нём собирали грибы и ежевику.
ПЛЯСОВАТСКИЙ КУСТ. Роща в поле рядом с Плясоваткой и соседним селом Архангельское (Плясоватского поселения).
ПОХЛЁБКИНА ПОСАДКА. Роща на границе Плясоватки и деревни Покровки. Неподалёку жил дедушка, у которого было прозвище Похлёбкин.
ЧУМИ'НКА. Маленький пруд близ села. Назван по подворному прозвищу живших рядом людей: мужчину из этого дома прозвали Чума'.
ШЛЮ'ЗЫ («На шлюза'х»). Купальное место на реке возле плотины, за Плясоваткой и Покровкой. «Ворота были, и вот как вода набярётся у этой речки – ворота подымуть, а вода течёт по всём этому, по нашим гаро'дам, не по земле, а где сену косят. Идёть вода, а ребятишки руками таку рыбку ловють, ловють», — вспоминает Мария Гавриловна Беляева, 1932 г. рождения.

Очень интересны и названия соседних сёл, входящих в Плясоватское поселение. О них мы расскажем в других заметках.

--------------
Источник: беседа Э. Пархоц и студентов ВГУ с жителями Плясоватского сельского поселения, старинные карты (http://www.etomesto.ru/), словарь В.А. Прохорова "Вся Воронежская земля", справочники "Населённые места Воронежской губернии" и др.
Хочется сказать спасибо всем жителям, которые нам помогали.

Автор — Эльвира Пархоц











Приваловские судьбы

В селе МАЛАЯ ПРИВАЛОВКА в предновогодние дождливые дни нам удивительно повезло: мы смогли найти бабушку девяноста девяти лет, Пелагею Фёдоровну Перцеву. Вот что она рассказала о названии села и его забытых хозяевах.

В старину жители называли село не Приваловкой, а Халю'тиным: им владела помещица Халюти'ха. Она была тучной, неповоротливой, очень любила собак: «У ней была запряжёна трёхколёска, там кучер сидить... и собачка к ней под колени ля'жа. Большой у ней кобель; говорят – с кобелём жила. Небось, люди бряхали – и я сбрешу».

После революции в селе остался жить сын помещицы, бывший барин, у которого отобрали дом и почти всё имущество, полуюродивый: «Он у нас жил уже в колхозе, в землянке. Он, бывало, придёт в церкву, станет у стеночки, голову на плечо – и сам дре'мя. Так один и жил. У него была корова комолая, сам корову доил».

Такие рассказы о прошлом размеренны и безэмоциональны, как летопись. Но якающая речь – тёплая, за ней – и сочувствие, и добрая насмешка над холёной барыней, и глубинное понимание того, что прошло и чего нельзя изменить. Капает с козырька крыши холодный декабрьский дождь; ластится большой рыжий кот; тихо текут за окном облака – как текут луговые реки и движется сама история.









Автор — Эльвира Пархоц
Речка с таким названием отмечена на старинной карте XVIII века. На её русле сейчас находится село Малая Приваловка, хутор Эртель, село Никольское. Название речки давно забыто, а от неё самой осталась лишь протока и большой Лаптевский пруд.

Первая загадка — название речки. К северу от неё, возле села Большая Приваловка, течёт другая река – Приваловка. Значит, уже более двухсот лет назад Сухая Приваловка перестала быть полноводной – или же никогда такой не была и относилась к тем луговым речкам, которые пересыхают летом. Но значение слова «приваловка» нигде не удалось найти. Это было, вероятно, старое диалектное слово, связанное с берегом, течением или дном: в донских говорах привалками называли место, куда вытягивают невод; в псковских говорах «привал» означало подъём дна на мелководье, а в волховских – тинистую часть озёрного дна.

Когда исчезло название – трудно сказать, но в начале прошлого века оно ещё существовало: в документах Эртелей, родственников известного писателя, Сухая Приваловка названа «полуречкой».

Вторая загадка, тоже топонимическая, связана с творчеством К.Г. Паустовского, отдыхавшего в этих местах летом 1946 г. и написавшего короткий рассказ «Воронежское лето», где есть такие слова: «В степи, недалеко от старого липового парка, поблескивает в отлогой балке маленькая река Каменка. Она почти пересохла. Только в небольших бочагах налита чистая прогретая вода. По ней шныряют водяные пауки, а на берегах сидят и тяжело дышат – никак не могут отдышаться от сухой жары – сонные лягушки... Часто по ранним утрам я уходил на Каменку ловить рыбу».
Полвека спустя в статье, посвящённой Паустовскому, сказано, что Каменка исчезла. Была ли это Сухая Приваловка, её часть или приток – неизвестно. Загадка в другом: в воспоминаниях Н. Алянской, отдыхавшей тогда вместе с Паустовским, Каменка не упоминается, но говорится, что на рассвете он уходил рыбачить на речку Глинную. Это не ошибка, цитируются и записки Паустовского, которые он оставлял своим друзьям:

...Я вас не разбудил потому, что:
1) сегодня восхода солнца вообще не было, и
2) мне вас жаль, и
3) я проспал, и
4) я ухожу на Глинную.

Что это – две разные речки или разные названия одной – пока так и не удалось выяснить.

Название пруда – «Лаптевский» – расшифровывается довольно легко. Хутор Эртель, рядом с которым он находится, – это бывшее село Васильевка, объединённое с усадьбой Эртелей. У Васильевки было второе, обиходное название – Лаптевка (двойные названия – обычное явление для сёл Верхнехавского района и всей губернии). Вероятнее всего, село назвали по владельцу Лаптеву. Сведений о нём мы не нашли, но известно, что в начале XIX в. южнее, у села Макарье, существовал хутор Лаптева. Он, как и Васильевка, мог принадлежать дворянскому роду Лаптевых.

------------
Источники: 1. Беседа Э. Пархоц и Ю. Гороховец с жителями села Малая Приваловка Т.Д. Агеевой, П.Ф. Перцевой, Р.Н. Перцевой. Особая благодарность местному краеведу Н.В. Акиньшиной, собравшей богатый краеведческий материал о Приваловке и других окрестных сёлах.
2. Статьи: Охремчик С., Попков П. «Однажды летом я жил в степях за Воронежем...» ("Мир Паустовского", 1995, № 3-4); Алянская Н. Лето в Эртелево ("Мир Паустовского", 1996, № 9-10).
3. Старинные карты: http://www.etomesto.ru/
4. "Словарь русских народных говоров", справочники "Населённые места Воронежской губернии" и др.

Автор — Эльвира Пархоц


Лаптевский пруд. http://www.panoramio.com/photo/53681969


Карта конца XVIII в. Село Большая Приваловка на речке Приваловке. Село Никольское (находится на месте современной Малой Приваловки) и село Васильевское (ныне хутор Эртель) на речке Сухой Приваловке.

Верхнехавские былички

В древности люди воспринимали мир очень своеобразно. Животные, вещи, природные стихии, даже болезни и смерть представлялись людям очеловеченными, похожими на них самих. С силами природы можно было договориться, они могли сознательно вредить или, наоборот, помогать. Следы этих поверий сохранились вплоть до наших дней в быличках о ведьмах, домовых, русалках.

В 2008 году в Воронежском университете издали замечательный сборник – «Былички и бывальщины Воронежского края». Туда вошли материалы, которые собирали студенты и преподаватели в разных районах нашей области, в том числе Верхнехавском.


Быличка о русалке

Когда сеяли па'жити, нас пугали: не ходите туда, там русалка. Они, мож, сами наряжаются. Видели, что волосы распущенные, в белом одетая. Старая русалка, волосы чёрные, длинные, надевала маски. Не угадаешь, кто там: лицо мазали чёрным, сапухой из трубы. Русалка злая, ведьма.
Село Александровка. Записано от А.Д.Жукавиной


Церковь с. Александровка http://sobory.ru/photo/107455


Былички о ведьмах

Жил в Рождественской Хаве (Новоусманский р-н) один молодой парень. И была у него страсть – по вечерам ходить в клуб и играть в бильярды. В то время в селе освещалась только одна улица – Советская. Кроме этой улицы – ночь во всем селе, царила тьма. И вот однажды возвращался этот парень после игры домой, миновал улицу Советскую и оказался в темноте. Через некоторое время показалось ему, что за ним кто-то следует. Он оглянулся и увидел, что за ним, похрюкивая, бежит здоровенная свинья. Куда он ни повернет, свинья за ним. Если остановится, то и она останавливается. Испугался парень: откуда ночью взялась эта свинья, и почему она за ним увязалась? Ускорил он шаг, подошел к ближайшему дому и начал взбираться на крыльцо, а свинья за ним. Тогда парень бросился к двери и застучал, и закричал изо всех сил. Как только дверь открыли, свинья исчезла. Переночевал парень в том доме и утром пришел домой. С тех пор перестал он играть в бильярды и по вечерам вообще носа на улицу не показывал.
Записано в с. Верхняя Хава от Вязниковой Марии Николаевны, 1928 г. рожд.


Раньше чё ток не делали – и молоко вынимали, и людей колдовали, и чё ток они не делали. У меня дед был. А у няго' кума была, вот её звали колдуньей. Эт скок прошло-то – восемьдесят годов.
И вот увидал: она вышла, эт яго' кума, пробуро'вила в подсохе (столб во дворе для привязывания скота) но'рочкю и начала там... И из этой дерева – молоко. Ну, и там какую-т молитву прочитала. Он подглядел и сабе' утром... вышел и говорит: «Чё куме, то и мне». Как полилась молоко из этой… Он бросил всё и убёг. Говорить: «Ой, ой! Окаянная, такая не нужна молоко!»
Село Нижняя Байгора. Записано от П.А. Щедриной, 1926 г. рожд.


В моём детстве в вечернее время, сидя у костра, мы, мальчишки, слышали эти истории от взрослых. Бывало, пересказывали истории, какие происходили у нас в селе – про ведьм или колдунов. Ну вот, мне вспомнилась одна история, мне рассказал её мой брат. По двору не помню как их, а мы между собой звали старого одного дядечку Матушка. Человек уже он был немолодой, старый, ну и заболел по какой-то причине. Был здоров, а это вдруг раз – и заболел. Ну и жена наутро жаловалась своей знакомой: «Это Алёна, – говорит, – Цы'ганова виновата! Она с вечера собаку на голову или на шею положила и бегала вокруг дома, и Матушка и захворал. Колдая'!», – говорит.
Ну а вообще, на мой взгляд, что колдуньей считалось в деревне? Дети или подростки связывали с чем – какая-нибудь бабушка, она вся в чёрном, сгорбленная, с клюкой – ну и ассоциации такие: посмотрели мы сказки там, Пушкина или ещё какие экранизированные, там как правило ведьма чёрная, нос крючком да с палочкой.
Записано в с. Никоново от О.Б. Алтухова.


Лес возле с. Никоново


Про бабу Танюшу по прозвищу Чечетка ходили слухи, что она и в самом деле
колдунья. Когда она умирала, возле неё стояли её дети и родственники. Она протянула руку, сжала её в кулак и стала кричать: «Нате, возьмите!». Но никто не решался к ней подойти. Наконец одна из дочерей подошла к ней, взяла что-то у неё из руки. Потом она (дочь) вышла в сени и зашвырнула то, что у неё было в руке, на чердак.
Записано в с. Верхняя Луговатка от Титовой М. М., 1924 г. рожд.


В Верхней Луговатке https://vk.com/photo-20627527_281357141


В старину был такой случай. Однажды поздней ночью шла с улицы домой молодежь. И вдруг видят, что им навстречу катится колесо. Они удивились, что, мол, откуда оно могло выкатиться. «Ну да ладно», – подумали они. И решили это колесо покатать. Но когда ребята стали расходиться по домам, то решили это колесо повесить на забор. Когда настало утро, то на заборе увидели женщину, которая пытается слезть. Оказалось, что это колдунья.
Записано в с. Шукавка от Пономаревой А.А., 1930 г. рожд.


Однажды ночью беременная молодая женщина возвращалась от матери, жившей в соседней деревне, домой. Вдруг она услышала за собой шаги и сопение. Женщина обернулась и увидела, что за ней бежит здоровенный телок. И весь путь, который она прошла до дому, телок следовал за ней. Взойдя на крыльцо, женщина обернулась и увидела, что телок уже заходит в ворота. Тогда она сказала: «У, ведьма проклятая!». Телок сразу убежал.
Этот случай встревожил будущую мать. Позже она узнала, что этот бычок принадлежит крестьянину из соседнего села и пользуется дурной славой. Постепенно женщина все забыла и, когда подошел срок, спокойно родила здорового мальчика. Но когда ребенок повзрослел, оказалось, что он никак не может заговорить. Это встревожило женщину, к тому же телок начал часто появляться возле их дома. Наконец, она взяла своего сына и отправилась к знахарке, и та ей сказала, что мальчик заговорит только после смерти телка.
Женщина вернулась домой и рассказала обо всем родне. Тогда решили купить у крестьянина этого телка и забить. Так и сделали. С тех пор мальчик заговорил, как и все нормальные дети.
Записано в с. Верхняя Хава от М.Н. Вязниковой, 1928 г.рожд.



Река Хава http://www.panoramio.com/photo/97635769


А тут вот у нас был, у нашей родственницы – к ней один мужчина ходил. Она колдунья, и вот он от ней пошёл, а она на перекрёстке собакой борзой сделалася и за ним. Ну, вот он так ухватил, то ли за ухо поймал, то ли за шею, не знаю, и, говорит, давай кулаком...
Утром она встала, а сама небольшая была, у ней лицо вся чёрное, он её изгвоздил. Всякие случаи были.
Село Нижняя Байгора. Записано от Н.М.Трубниковой, 1939 г. рожд.


Это случилось в начале апреля 1976 года. Моя бабушка Дуня сидела с маленькой внучкой в комнатке. Вдруг слышит – кто-то тихо открыл дверь. Она оглянулась и увидела, что недалеко от нее стоит высокая женщина, худая, вся в белом и только платок черный. Бабушка не поняла, кто это, и спросила: «Ты за чем?». Женщина тут же исчезла. Через неделю у бабушки умер молодой сын. Прошло немного времени, и бабушка видит эту женщину во сне. Женщина сказала бабушке: «Ты меня в прошлый раз очень обидела своим вопросом. В следующий раз я приду, но ты меня не заметишь». А через четыре месяца после этого сна скоропостижно скончался бабушкин муж, мой дедушка.
Записано в с. Верхняя Луговатка от Быханова М.Я., 1928 г. рожд.

Былички о домовом

На огороде полола. Чищалка на поясе висела. Потом гляжу – нет! Я говорю: «Бери свою очищалку, чаво хочешь с ней делай. А я всё равно ругаться не буду, ты меня не вынудишь». Вот эт поди шуты (т. е. домовые) ходять, вот они-то и подшучивають. Вот хватишься, ножа нету или ложки. Ищешь, ищешь, не найдёшь, опосля глянешь – он ляжит. И говорили: «Шут, шут! Поиграй, да и отдай».
Вот лежу, вродь сплю. А такая норка у печи. И гляжу – оттуда выглядывает. Ну и я говорю: «Шут, шут. Поиграй, да и отдай!» А он говорит: «Да погоди ты». Да и закрыл етую норку.

Один раз, это уж я не помню, когда видела во сне. Вот ляжу я… Прям мне на на ноги навалился. А я пощупала – а вот как кошка, мягкый. А у нас и кошки не было. А я прям взяла, так-то во погладила – и всё, пропал.

Раз наваливался. Эт ишшо давно. Навалится, ой… Ды прям вот чижало. Тады, как молитву или «Отче», или чаво прочитаю, – и прям всё.
Записано в с. Нижняя Байгора от В. М. Долгих, 1931 г.рожд.


Колодец в Нижней Байгоре http://www.panoramio.com/photo/38212578


Как-то раз полезла я на чердак за луком. Как только я открыла люк, так вдруг кто-то запустил в меня валенком. Мне стало жутко, потому что на чердаке никого не было, а валенки лежали далеко от люка у печной трубы. До меня дошло, что это домовой, и я спросила: «К худу или к добру?» И услышала в ответ: «К худу!» И действительно, через несколько дней умерла моя больная мать.
Записано в с. Углянец от Ильиной Нины Федоровны


В лесу возле с. Углянец http://wikella.ru/post186950313

О колдовстве

Один раз мой дед чёт тут забесился, начал ходить и всё… И скандалить стали, и драка тут. А я к ней (колдунье) пошла, дура. Она мне и говорит: «Ты вот… распарься в бане сильно-сильно, чтоб пот с тебя тёк. И вот в какую-нибудь марлицу этот пот набери и вроде нажми, и ему это пить дай». Вот. Ну, и ничего этого не делала, грешная. В церкви каялась.
Ну и она мне, эта бабка-то, так сказала: «А если не поможет, тогда ещё придёшь, я тебе… Осиновую какую-то палку или ветку…». Чего-то там, я уж не помню. Но я, грешница, этого делать не стала.
Записано в с. Нижняя Байгора от В.М. Долгих, 1931 г. рожд.


Церковь с. Шукавка http://sobory.ru/photo/107490


Надо сказать, что в народных представлениях о ведьмах и колдовстве переплетается многое. Тут и древняя метонимия, когда одежда человека, его волосы, пот отождествлялись с самим человеком. И более поздние христианские представления (думаю, что превращение ведьмы в свинью, как в животное нечистое, идёт как раз оттуда: легион бесов, по библейскому преданию, вселился именно в свиней). Колесо использовалось как символ солнца в масленичных обрядах; наверное, потом, когда они стали языческим пережитком, колесо тоже считали предметом «нечистым», колдовским. Языческие и христианские воззрения тесно переплетались: в Нижней Байгоре, по словам В.Долгих, «колосья вешали над дверьми от колдунов» (а домового она, по её рассказу, прогоняла молитвой).
Представления о домовом, считают исследователи, – следы культа предков, хранителей домашнего очага.
Обряды, посвящённые русалкам (луговым существам, связанным с плодородием), тоже уходят корнями в глубокую старину.
Почитать обо всём этом можно в пятитомнике «Славянские древности» под ред. Н. Толстого или в «Поэтических воззрениях славян на природу» А.Н. Афанасьева.


Тексты всех быличек, кроме никоновской, взяты из: Былички и бывальщины Воронежского края / сост. доц. Т.Ф. Пухова. – Воронеж, 2008. Читать онлайн: http://folk.phil.vsu.ru/publ/sborniki/afanasiev_sb6.htm
Наверняка многие замечали, что улицы в деревнях и сёлах называются довольно однообразно: почти везде есть улица Мира, Красноармейская, Полевая или Луговая; если была школа, то Школьная. Много Советских улиц, Ленина, Гагарина... Понятно, что это названия поздние и официальные. Сами жители до сих пор используют вместо них старинные названия, нигде не записанные, которые передаются из поколения в поколение. Названия эти иногда забавны, иногда и грубоваты, но они всегда отражают реальную жизнь села: его природу, быт, исторические события.

Такие названия есть и в селе Никоново Верхнехавского района Воронежской области. Вот почти все они.

Солдатский переулок. Это часть улицы Красноармейской, где когда-то «были солдаты». Имеются в виду, вероятно, годы Великой Отечественной войны, когда в соседнем селе Углянец располагался Штаб командующего войсками Воронежского фронта.

Самодуровка. Это часть села (официально — улица Весёлая), где, по преданию, жило несколько скандальных, шумных семей, которые часто ругались: «Дураки! – Сами дураки!». «Там то драка, то... Точно — весёлая улица». Но надо сказать, что Самодуровками часто называли улицы на отшибе, где селились сыновья, решившие отделиться от родителей и жить самостоятельно, по своей воле. За это их и звали самодурами.

Непочёт. Когда-то это была окраина села (сейчас — ул. Некрасова и часть улицы М. Горького). Схожая с Самодуровкой история: «Хто не почитал матрю и отца – им не давали тут надел никакой, а сялили их туда».

Осиновка. Так назывался конец села, где было всего несколько домов и росли осины. Сейчас там живут дачники (официально — улица Овражная, или, по-народному, Овражник).

Уткино. Другое название Осиновки. Болото в тех местах часто заливало луга, и на них прилетало много диких уток.

Подгорное. Третье название Осиновки. Она находилась внизу, под холмом.

Зелёный переулок. Часть улицы Максима Горького. Там, по словам жителей, было красиво и опрятно: «была травка, чистота».

Засра'ный проулок. Более позднее название Зелёного переулка, когда ни зелени, ни чистоты там уже не осталось: по нему стали гонять стадо коров. В народной речи такие названия не были оскорбительными и неприличными: человек попросту называл вещи своими именами. Сейчас название проулка используется редко, и жители села сообщают его с неохотой. По другой версии, в проулке жила бабушка, которая однажды не утерпела в церкви. Но это скорее шуточное предание.

Верхи' и Низо'к. Соответственно верхняя и нижняя части села.

Народные названия давались не только улицам. Холмы, маленькие озёра, рощи, купальные места на реке тоже имели свои имена, иногда очень старые.

Бабий Ключик. Маленькое озеро на старице реки Усманки, где женщины стирали бельё. «Стирать – узлы вяжуть. Без штон ходили, прости Господи, просто юбки... И – на Бабий Ключик. Рубяли' у них – колышматют... Вялик... Там спяцальные места у женщин были».

Гли'нище. Озеро на старице реки Усманки: «Там глинистое дно, может быть... глины там особой и нет».

Тру'бница. Крошечное озеро в лесу. Говорят, там часто трубили перелётные птицы. Оно могло быть названо и по форме: «трубчатый» – длинный, а озерцо вытянутое и изогнутое.

Гуля'кина Яма, она же Гу'лина Яма и просто Гулякино. Купальное место на реке, которое нашёл мальчишка по прозвищу Гуля. «Иди домой, Гуляка! — разгуливал...».

Сенькина Яма. Глубокое место на реке, в стороне от основного русла. Там утонул житель села по имени Сеня.

Орловская Яма и Никоновская Яма. Купальные места на реке, названные по сёлам (Орлово — соседнее село Новоусманского района).

Круглик. Купальное место на реке, когда-то напоминавшее гладкий круг, а теперь заросшее.

Первый перегон, Второй перегон, Третий перегон. Места, где перегоняли скот через реку.

Же'кин, Жекино. Пруд, названный по имени Евгения (Жеки). У жителей есть множество версий, в честь кого назван пруд: Жека Козлов нашёл там хорошее купальное или рыбное место; Женька Локтев тонул в пруду; Женька Лимонов ухаживал за прудом и наводил там порядок.

Хлущева'тое, Клущеватое. Озеро в лесу, где была купальня углянского помещика Сычёва. Дно озера было вымощено деревянными плашечками. Каждый опрошенный мной житель выдвигает свою версию названия. З.С. Кузнецова поясняет: «Лес густой, глушь, поэтому оно Глушеватое». Вариант довольно сомнительный: есть множество Глухих, есть Глушицы, но названий типа «Глушеватый» я нигде не могу найти. Т.М. Кузнецова утверждает, что правильная форма – Хвощеватое, потому что возле озера росло много хвоща. Но семья Алтуховых, старшее поколение которых говорит на диалекте, называет озеро именно Клущеватым и Хлущеватым. Дал зацепку "Словарь русских народных говоров": есть слово «клущень» – 'рыболовное грузило' и «хлюща» – 'топкая грязь'. Правда, это слова псковских говоров, и насколько с ними связано воронежское Хлущеватое, сказать трудно.

Сычёв лес. Небольшой лес, которым тоже владел помещик Сычёв.

Казённый. Большой лес, часть Воронежского заповедника.

Олёх. Лесок в болотистой низине, где было много ольхи. Слово это существует в разных говорах именно как обозначение ольховых заболоченных рощ.

Большая поляна. Название одной из полян в лесу.

Матю'хин, он же Матюхина гора. Холм, где жила семья, носившая подворную фамилию Матюхины (от имени «Матвей»). Матюхина гора изображена на аватарке сообщества.

Крутой. Глубокий овраг с крутыми склонами.

Сипу'чка. Большая гора между сёлами Никоново и Орлово. «Сипугой» в Никоново называли пургу, а на вершине горы всегда был сильный ветер. «Там зимой завивало так – будь здоров как, – рассказывает Т.М. Кузнецова. – Я с этой Сипучки летала». В Орлово Сипучку называют Тура': видимо, с той стороны она похожа на шахматную фигуру.

Названия никоновских холмов, рощ и озёр, в отличие от улиц, сейчас почти забыты. Речка сильно обмелела, и названия прежних купальных мест помнят разве что старожилы.


--------------
Источники: беседа с местными жителями Борисом Васильевичем Алтуховым, Валентиной Яковлевной Алтуховой, Олегом Борисовичем Алтуховым, Татьяной Митрофановной Кузнецовой, Зоей Сергеевной Кузнецовой, Раисой Степановной Самаевой и другими. Использовались «Словарь русских народных говоров», «Словарь живого великорусского языка» В.И. Даля и др.

Автор — Эльвира Пархоц


Никоново на карте 1777 года. Рядом -- река Усманка и деревня Углянское (нынешний Углянец). В Никоново протекает ручей Колодезный. Соседняя с Никоново деревня -- Степановка (куда делась потом -- не знаю; будем выяснять).


Школа в Никоново. Закрыта в 2013 году.
Маленькие автовокзалы во всех городах похожи. Одинаково пахнут пирожками, прокуренным подъездом и чем-то спокойно-родным. Бабульки в платках смотрят прищурившись, как на солнце; мужики небритые, краснощёкие, заспанные; толчётся в стороне подозрительный фольклорный элемент. Где-нибудь умывается распушившийся на зиму кот.

– Та-ак... Ликёроводочный – два человека! Песчаный карьер!.. – водитель «газельки» проверяет билеты. – А мясокомбинат сгорел, на сегодня нарядов нету.

Это правда: в прошлом году сгорел районный мясокомбинат.

– Да что вы всё место ищете, автобус пустой. Хотите – за руль садитесь... А мы, мадам, на заднем сиденье разложимся. С закуской.

В дверь ломится опоздавший.

– Нельзя! Купаемся! – дверь наконец отворяется.

И пляшет за окнами канитель из старых пятиэтажек, разлапистых гипермаркетов без окон без дверей, деревянных домов с наличниками. На окнах – туманная мутная изморозь.

– А печку можно включить?

– Пятьсот рублей коммунальные... Всё, до Хавы водителя не будить, я встал рано.

За окном уже тянутся белые поля до белёсого неба. Деревья в них тоже голубовато-белые, в резном крупном инее, издали похожи на дымку.

Смотришь в нескончаемые поля, и постепенно уходят докучливые, суетливые, как мошкара, мысли об отчётах, зачётах, позвонить поздравить Пупкина, выяснить отношения с Васькиным, выбить значок в онлайн-пострелялке... Уходят, и остаётся лишь тишина заоконного неба да скрипы и скрежеты старой «газели».

А где-то в полях – пересохшие речки, брошенные хутора, позабытые, странные имена. Спят под слежавшимися сугробами и прошлогодней травой, не совсем ещё затерянные, ждут кого-то. Иногда зовут молча – и тогда приходит щемящая тоска, широкая и тягучая. Хочется уйти странствовать по ухабам, по домам, где спокойные старческие лица и тепло якает речь.

Этот зов и есть забытое слово.

IMG_2666
Тот самый иней

IMG_2665ф

IMG_2664

IMG_2671
Районный краеведческий музей

IMG_2577
Работа верхнехавского умельца В.М. Ярославцева

IMG_2572

IMG_2575

IMG_2622
Из музейного архива

IMG_2608

IMG_2649
Старинная шерстяная юбка. По-моему, однодворческая

IMG_2651

IMG_2674

IMG_2667

Автор — Эльвира Пархоц
Эта деревня отмечена на современных картах, относится к Верхнеплавицкому сельскому поселению. В ней обозначена одна улица – Полевая. Но жителей в Архангельском не осталось. Только в один дом приезжают дачники.

Хочется выяснить, что это была за деревня, когда появилась, кто её населял. Сведений удалось собрать не так много.

Населённых пунктов с названием «Архангельское» в Верхнехавском районе два; в старину их было больше. Верхнеплавицкую деревню чаще называют не Архангельским, а Мильгуновкой. Вероятно, она принадлежала дворянам Мельгуновым, жившим в Воронежской губернии. В русских говорах есть слово «мельгун» – тот, кто часто моргает, подмигивает; так могли называть и любителя прекрасного пола. От прозвища произошла фамилия.

На карте восемнадцатого века на месте этой деревни ещё ничего нет. В справочниках до 1925 года она тоже не упоминается: сама деревня тогда уже существовала, но официальное название было другим. В 1928 году там проживало 187 человек.

Архангельское населяли помещичьи крестьяне, а в соседней Верхней Плавице жили потомки служилых людей – однодворцы. Говоры этих селений различались: в Верхней Плавице было яканье («чаво», «перяжили», «чатыре»), в Архангельском – нет.

Существует предание, что барин купил Мильгуновку за борзых собак. Во времена крепостничества такое вполне могло быть, но сюжет о том, что помещичьи сёла покупались за собак, уже стал фольклорным. Например, прозвище крестьян «цуканы», живших возле реки Хворостань, в народе объясняется тем, что помещик выменял их на дорогих борзых «сук». На самом деле прозвище дано в старину по особенности говора – «цоканью».

В. М. Чурсин, фронтовик, бывший учитель сельской школы, рассказывает другой вариант предания о Мильгуновке: «Помещик Гринёв – он построил дома крепостные... У него были собаки, каких тут не было: каких-то выписывал из-за границы. Вот собака подохла – остались щенята, три или четыре. А у женщины был, наверно, малыш-груде'ц, и она выкармливала грудью щенят. Это я слышал».

По фамилии помещика названа небольшая роща близ Верхней Плавицы – Гринёв Куст. Жители рассказывают, что там был господский сад, где ещё недавно росли ландыши.

Была ли в Архангельском церковь – неясно. Судя по названию, да, но жители могли быть перевезены из другого Архангельского, сохранив прежнее название.

В следующем месяце я собираюсь поехать в Архангельское, привезти фотографии.

Архангельское
Архангельское на карте 1928 г. Рядом -- Росташевка, вошедшая в состав Верхней Плавицы

Источники: беседы с жителями Верхней Плавицы В. М. Чурсиным, Р. Н. Баскаковой, Ю. П. Рыжковым, О. Паневиной; справочники «Населённые места Воронежской губернии»; межевой план Воронежского уезда и др.
А о цуканах читайте в статье А.З. Винникова, В. И. Дынина, С. П. Толкачевой "Локально-этнические группы в составе южнорусского населения Воронежского края".


Автор — Эльвира Пархоц

Profile

verhnehavskiy
Верхнехавский район. Забытое слово

Latest Month

September 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars